Неточные совпадения
Здесь Манилов, сделавши некоторое движение головою, посмотрел очень значительно в лицо Чичикова, показав во всех чертах лица своего и в сжатых губах такое глубокое выражение, какого, может быть, и не видано было на
человеческом лице, разве только у какого-нибудь слишком умного министра, да и то в минуту самого головоломного
дела.
Этот вопрос, казалось, затруднил гостя, в лице его показалось какое-то напряженное выражение, от которого он даже покраснел, — напряжение что-то выразить, не совсем покорное словам. И в самом
деле, Манилов наконец услышал такие странные и необыкновенные вещи, каких еще никогда не слыхали
человеческие уши.
Одинокая жизнь дала сытную пищу скупости, которая, как известно, имеет волчий голод и чем более пожирает, тем становится ненасытнее;
человеческие чувства, которые и без того не были в нем глубоки, мелели ежеминутно, и каждый
день что-нибудь утрачивалось в этой изношенной развалине.
Грустно видеть, когда юноша теряет лучшие свои надежды и мечты, когда пред ним отдергивается розовый флер, сквозь который он смотрел на
дела и чувства
человеческие, хотя есть надежда, что он заменит старые заблуждения новыми, не менее проходящими, но зато не менее сладкими…
Слава Богу, поутру явилась возможность ехать, и я оставил Тамань. Что сталось с старухой и с бедным слепым — не знаю. Да и какое
дело мне до радостей и бедствий
человеческих, мне, странствующему офицеру, да еще с подорожной по казенной надобности!..
Тут
дело фантастическое, мрачное,
дело современное, нашего времени случай-с, когда помутилось сердце
человеческое; когда цитуется фраза, что кровь «освежает»; когда вся жизнь проповедуется в комфорте.
Опять полились на Захара «жалкие» слова, опять Анисья заговорила носом, что «она в первый раз от хозяйки слышит о свадьбе, что в разговорах с ней даже помину не было, да и свадьбы нет, и статочное ли
дело? Это выдумал, должно быть, враг рода
человеческого, хоть сейчас сквозь землю провалиться, и что хозяйка тоже готова снять образ со стены, что она про Ильинскую барышню и не слыхивала, а разумела какую-нибудь другую невесту…».
В деревне с ней цветы рвать, кататься — хорошо; да в десять мест в один
день — несчастный!» — заключил он, перевертываясь на спину и радуясь, что нет у него таких пустых желаний и мыслей, что он не мыкается, а лежит вот тут, сохраняя свое
человеческое достоинство и свой покой.
— Вот жизнь-то
человеческая! — поучительно произнес Илья Иванович. — Один умирает, другой родится, третий женится, а мы вот всё стареемся: не то что год на год,
день на
день не приходится! Зачем это так? То ли бы
дело, если б каждый
день как вчера, вчера как завтра!.. Грустно, как подумаешь…
Из этих разнообразных единиц необыкновенно быстро образовалась густейшая масса, и Самгин, не впервые участвуя в трагических парадах, первый раз ощутил себя вполне согласованным, внутренне спаянным с
человеческой массой этого
дня.
Мысли были мелкие, и это даже не мысли, а мутные пятна
человеческих лиц, разные слова, крики, жесты — сор буйного
дня.
Вечером собралось человек двадцать; пришел большой, толстый поэт, автор стихов об Иуде и о том, как сатана играл в карты с богом; пришел учитель словесности и тоже поэт — Эвзонов, маленький, чернозубый человек, с презрительной усмешкой на желтом лице; явился Брагин, тоже маленький, сухой, причесанный под Гоголя, многоречивый и особенно неприятный тем, что всесторонней осведомленностью своей о
делах человеческих он заставлял Самгина вспоминать себя самого, каким Самгин хотел быть и был лет пять тому назад.
— Учу я, господин, вполне согласно с наукой и сочинениями Льва Толстого, ничего вредного в моем поучении не содержится. Все очень просто: мир этот, наш, весь —
дело рук
человеческих; руки наши — умные, а башки — глупые, от этого и горе жизни.
Как ни были забиты обыватели, но и они восчувствовали. До сих пор разрушались только
дела рук
человеческих, теперь же очередь доходила до
дела извечного, нерукотворного. Многие разинули рты, чтоб возроптать, но он даже не заметил этого колебания, а только как бы удивился, зачем люди мешкают.
Уж по одним вопросам этим, лишь по чуду их появления, можно понимать, что имеешь
дело не с
человеческим текущим умом, а с вековечным и абсолютным.
Наши максималисты в революционные годы тоже были старыми, не возрожденными людьми, плохим
человеческим материалом для
дела освобождения, — клетки их душ были не подготовлены для выполнения исторической задачи.
И потому чистая Истина христианства была приспособлена к обыденной
человеческой жизни и искажена, было исправлено
дело Христа, как говорит Великий Инквизитор у Достоевского.
Но политике всегда приходится иметь
дело с данным, конкретным состоянием целого мира, с низким уровнем
человеческой массы, с невозрожденными душами, с сопротивлением необходимости.
— Если бы была задана психологическая задача: как сделать так, чтобы люди нашего времени, христиане, гуманные, просто добрые люди, совершали самые ужасные злодейства, не чувствуя себя виноватыми, то возможно только одно решение: надо, чтобы было то самое, что есть, надо, чтобы эти люди были губернаторами, смотрителями, офицерами, полицейскими, т. е. чтобы, во-первых, были уверены, что есть такое
дело, называемое государственной службой, при котором можно обращаться с людьми, как с вещами, без
человеческого, братского отношения к ним, а во-вторых, чтобы люди этой самой государственной службой были связаны так, чтобы ответственность за последствия их поступков с людьми не падала ни на кого отдельно.
Он видел, что заронил в нее сомнения, что эти сомнения — гамлетовские. Он читал их у ней в сердце: «В самом ли
деле я живу так, как нужно? Не жертвую ли я чем-нибудь живым,
человеческим, этой мертвой гордости моего рода и круга, этим приличиям? Ведь надо сознаться, что мне иногда бывает скучно с тетками, с папа и с Catherine… Один только cousin Райский…»
«Этот умок помогает с успехом пробавляться в обиходной жизни, делать мелкие делишки, прятать грешки и т. д. Но когда женщинам возвратят их права — эта тонкость, полезная в мелочах и почти всегда вредная в крупных, важных
делах, уступит место прямой
человеческой силе — уму».
Никто не чувствует себя человеком за этим
делом, и никто не вкладывает в свой труд
человеческого, сознательного уменья, а все везет свой воз, как лошадь, отмахиваясь хвостом от какого-нибудь кнута.
Днем на тропе Дерсу нашел
человеческие следы. Он стал внимательно их изучать. Один раз он поднял окурок папиросы и кусок синей дабы. По его мнению, здесь проходили два человека. Это не были рабочие-манзы, а какие-то праздные люди, потому что трудящийся человек не бросит новую дабу только потому, что она запачкана; он и старую тряпку будет носить до тех пор, пока она совсем не истреплется.
Эти разговоры могли бы в ком угодно из тонких знатоков
человеческого сердца (такого, какого не бывает у людей на самом
деле) отнять всякую надежду увидеть Катерину Васильевну и Бьюмонта повенчавшимися.
Ибо, если бы Бог не раскрывался под всеми этими атрибутами, как Он управлял бы миром то милостью, то правдою по
делам человеческим?
Но оно есть
дело человеческой свободы, ставшей произволом и решительно противоставшей закону жизни, необходимости.
Историческое человечество, по мысли Федорова, не должно ничего оставлять на
дело Сына
Человеческого, кроме благого примера, а христианское откровение о Св.
Сын
Человеческий был тем зерном, которое три
дня и три ночи прозябало в недрах земли, чтобы породить плод воскресения.
Но не чувствует ли себя перед лицом Господа и каждая
человеческая душа такой же женщиной, взятой в прелюбодеянии, хотя бы совершено оно было не
делом, а только словом, взглядом, мыслью, пробежавшей невольно?
С.77] он выражен в следующих словах: «Преблагословенная
Дева Мария в первом мгновении своего зачатия, по особенной благодати Всемогущего Бога и особому преимуществу, ради будущих заслуг И. Христа, Спасителя рода
человеческого, была сохранена свободной от всякой первородной вины» [..declaramus, pronuntiamus et defmimus: doctrinam, quae tenet, beatissiman Virg.
В совести своей, необманной и нелицеприятной, столь загадочно свободной от естественного
человеческого себялюбия, человек ощущает, что Некто совесть, соведает вместе с ним его
дела, творит суд свой, всегда его видит.
Жертва дисгармонии
человеческой природы, она чувствовала себя очень несчастной, и в
день присуждения ей премии Парижской Академией наук она писала одному из друзей: «Со всех сторон я получаю поздравительные письма, но в силу непонятной иронии судьбы. я еще никогда не чувствовала себя столь несчастной».
И как в Софии первообразно намечены, схематизированы все твари, так эти последние содержат в себе софийные схемы: «jede göttliche Kreatur, als da sind Engel und Menschenseelen, haben die Jungfrau der Weisheit Gottes gleich ein Bildniss ins Lebenslicht» [Каждая божественная тварь, каковы ангельские и
человеческие души, отражает в себе
Деву как мудрость Бога в свете жизни (нем.).] [Ib., § 57, стр.72.
Врач Эриксимах говорит об Эросе: «На основании медицины, нашего искусства, думается мне, можно видеть, что Эрос имеет власть не только над душами людей, силою красоты, но силою многого другого и над прочим, как над телами всех животных, так и над произрастающим из земли, словом сказать, над всем существующим (εν πασι τοις ού'σι), что бог этот велик и дивен и имеет влияние над всем (επί παν τείνει) в
делах, как божеских, так и
человеческих» (186 а) [Ср.
Но призыв этот здесь обращен уже не к Одному, не к Сыну Божьему и Сыну
Человеческому, но ко всем сынам
человеческим, которые призываются явить свое богосыновство «общим
делом» регуляции природы и ее плодом — трудовым оживлением мертвой материи, превращением камней в хлебы, воскрешением мертвецов.
— И не спрашивайте, индо сердце надрывается; ну, да про то знают першие, наше
дело исполнять приказания, не мы в ответе; а по-человеческому некрасиво.
Есть
дело, надобно его и сделать, а как же это делать для
дела или в знак памяти роду
человеческому?
«Душа
человеческая, — говаривал он, — потемки, и кто знает, что у кого на душе; у меня своих
дел слишком много, чтоб заниматься другими да еще судить и пересуживать их намерения; но с человеком дурно воспитанным я в одной комнате не могу быть, он меня оскорбляет, фруасирует, [задевает, раздражает (от фр. froisser).] а там он может быть добрейший в мире человек, за то ему будет место в раю, но мне его не надобно.
Подавленность всех других сфер
человеческой деятельности бросала образованную часть общества в книжный мир, и в нем одном действительно совершался, глухо и полусловами, протест против николаевского гнета, тот протест, который мы услышали открытее и громче на другой
день после его смерти.
— Экой ты какой! Разве супротив закона можно идти? Конечно, все
дело рук
человеческих. Ну, вместо тридцати ударов мы назначим эдак пяточек.
— Вы с тех пор довольно жили, — ответил он, тоже смеясь, — чтоб знать, что все
дела человеческие зависят просто от нервов и от химического состава.
— Это, батюшка, — говорил он, расчесывая пальцами свою обкладистую белокурую бороду с проседью, — все
дело рук
человеческих.
Дело человеческое состоит в том, чтобы, оплакавши вместе с виновным его падение, указать ему, что он все еще обладает силами восстановления.
Конец есть
дело бого-человеческое, которое не может совершаться без
человеческой свободы, есть «общее
дело», к которому призван человек.
Победа над смертью, всеобщее воскрешение не есть только
дело Бога при пассивности человека, это есть
дело богочеловеческое, т. е. и
дело коллективной
человеческой активности.
Он — религиозный психолог, и он хочет иметь
дело не с логическими понятиями, а с реальными фактами
человеческого существования, он гораздо конкретнее Вл. Соловьева.
Если
днем все улицы были запружены народом, то теперь все эти тысячи людей сгрудились в домах, с улицы широкая ярмарочная волна хлынула под гостеприимные кровли. Везде виднелись огни; в окнах, сквозь ледяные узоры, мелькали неясные
человеческие силуэты; из отворявшихся дверей вырывались белые клубы пара, вынося с собою смутный гул бушевавшего ярмарочного моря. Откуда-то доносились звуки визгливой музыки и обрывки пьяной горластой песни.
— Нет, постой. Это еще только одна половина мысли. Представь себе, что никакого миллионера Привалова никогда не существовало на свете, а существует миллионер Сидоров, который является к нам в дом и в котором я открываю существо, обремененное всеми
человеческими достоинствами, а потом начинаю думать: «А ведь не дурно быть madame Сидоровой!» Отсюда можно вывести только такое заключение, что
дело совсем не в том, кто явится к нам в дом, а в том, что я невеста и в качестве таковой должна кончить замужеством.
Красноречиво и горячо Ляховский развил мысль о ничтожности
человеческого существования, коснулся слегка загробной жизни и грядущей ответственности за все свои
дела и помышления и с той же легкостью перешел к настоящему, то есть к процессу, которым грозил теперь опеке Веревкин.
Обыкновенно они бывают защищены от холодных ветров, и в то время как на соседних горах и трясинах растительность поражает своею скудостью и мало отличается от полярной, здесь, в еланях, мы встречаем роскошные рощи и траву раза в два выше
человеческого роста; в летние, не пасмурные
дни земля здесь, как говорится, парит, во влажном воздухе становится душно, как в бане, и согретая почва гонит все злаки в солому, так что в один месяц, например, рожь достигает почти сажени вышины.